Письма, которые нельзя выносить, и умный читатель за дверью
В архивной комнате тихо гудит лампа. Я кладу под свет тонкое письмо, чернила почти ушли, почерк пляшет. Хочется помощника, который научится разным почеркам, но письма нельзя выносить из здания, даже копии.
Мне говорят про хитрый план: много архивов могут вместе натренировать одного читателя, не обмениваясь письмами. И тут легко перепутать два момента: учить читателя и просить его прочитать новое письмо. Вывод простой: прятать при обучении и прятать при чтении, это разные задачи.
При совместном обучении каждый архив держит письма у себя. Компьютер читает, а наружу уходят только короткие правки, что надо подправить в навыке чтения. Но даже такие правки иногда выдают редкую фразу. Их пробуют слегка размывать случайностью: безопаснее, но точность может просесть.
Есть и другой ход: запирать правки в закрытых коробках, где их можно складывать и считать, не заглядывая внутрь. Секретность крепче, зато старый компьютер стонет, все тянется, а некоторые резкие решения приходится заменять грубыми приближениями. Пока читателя учат, это особенно бьет по точности.
А потом всплывает второй момент. Маленький архив держит одно очень личное письмо и не потянет учить сильного читателя с нуля. Он хочет просунуть запрос в щель и получить расшифровку так, чтобы владелец читателя не увидел сам текст. Для маленьких клиник это могло бы быть спасением, но об этом говорят реже.
Я ищу, где это уже проверяли по-настоящему, и натыкаюсь на странность: часто все смотрят только на одну стопку писем, иногда совсем не похожую на живые. А чужую, отдельную стопку берут редко, и тогда непонятно, как читатель поведет себя при другом почерке. Приходится выбирать между тайной, точностью и временем, и без общих проверок доверия не будет.